На Skype покушаются. Не прошло и десяти дней с той поры, как Российский союз промышленников и предпринимателей грозно щелкнул зубами над веселым интернет-колобком, как вот она, новая напасть: делить права на Skype решили его нынешний владелец, компания eBay, и его создатели, Никлас Зеннстрём и Янус Фриис. Суд между ними назначен на лето 2010 года. Обе стороны, кажется, уже смазали сковородку маслом, наточили ножи с вилками и смачно облизываются. Уж мы тебя сейчас поймаем, милый Skype, уж мы сейчас затеем дележку — это мое и это тоже мое! — и уж мы сейчас покромсаем вволю твой программный код и все твои файлы!
А ничего этого не будет. То есть суд наверняка состоится, но колобок Skype укатится из жадных рук, спрыгнет с раскаленной сковородки и продолжит жить своей жизнью. Потому что в истории не было ни одного случая, чтобы решение суда или воля власти отменили технологию. Это законы, написанные в уставах и кодексах, изменяемы и отменяемы, а технологии, особенно набравшие силу, обратного хода не имеют. Вычесть из жизни гениальный всемирный коммуникатор — хочешь говори, хочешь показывай, хочешь устраивай конференции, хочешь передавай файлы — не удастся ни спорящим в суде бизнесменам, ни страдающим от жадности телефонным операторам, ни с опаской глядящим на Skype спецслужбам.
В былые века идеи завоевывали мир. В конце XVIII века год от года росло количество приверженцев свободы, равенства и братства; в начале XX века идея коммунизма ежемесячно обретала новых сторонников на Москве-реке, Гудзоне и Янцзы. Но времена больших идей закончились. Во всяком случае, сейчас, в начале XXI века, нет ни одной политической силы, которая дала бы людям новую большую идею. Политики превратились в приживалок истории и пробавляются объедками и обломками, оставшимися от иных веков: тут подберут обглоданную кость национализма, там помашут полинялым флагом свободы. На место большой идеи встают высокие технологии.
Высокие технологии — все эти процессоры, платы, контроллеры, порты, мосты, exe- и com-файлы, коды и кодеки, отладчики и ассемблеры, микросхемы и макрокоманды — на самом деле, в сумме своей представляют собой глобальную идею нового мироустройства. Если самолет сократил пространство, ужал его, то Skype его пронзает, соединяя две точки тонким неразрывным лучом. Если Платон думал об идеальном государстве, то пиринговая сеть создает его: республика равных, в которой сильные компьютеры помогают слабым. Если Радищев и Герцен думали о том, как заставить государство отказаться от цензуры, то интернет-протокол и язык html превращают саму идею цензуры в архаический факт из учебника истории.
Борьба за свободу, пафосом которой наполнены самые пламенные книги человечества, закончилась. Там, где есть полноценный интернет, там свободу можно кушать ложками, пить бочками, мазать маслом на хлеб и сосать карамелькой на сон грядущий. На смену дефициту свободы, присущему предыдущим эпохам, приходит высокотехнологичный избыток свободы. Однако это означает не расцвет свободы, а ее деградацию. Свобода пустеет. Свободы в эпоху опережающего развития технологий оказывается больше, чем слова, свободного пространства больше, чем смысла, который мог бы его заполнить.
Высокие технологии не только дают новый смысл, они еще и лишают смысла жизнь многих людей, а также веками устоявшиеся формы общежития. Что должны делать соглядатаи всех видов, глядя, как 400 миллионов человек свободно общаются между собой посредством Skype? Идея тотального контроля и неусыпного наблюдения за гражданином истаивает как черный бред в золотом сиянии программки, весящей каких-то пару десятков мегабайт. Государство, после отмены Бога строившее свой авторитет на силе и сверхвозможностях, теперь испытывает неудобство от гражданина, который благодаря интернету информирован не хуже любого информагентства и имеет в своем ноутбуке вычислительную мощность, которой еще двадцать лет назад позавидовал бы Пентагон.
Мы присутствуем при начале процессов, которые могут привести непонятно к чему. Впервые за многие века на наших глазах происходит разрыв формы и содержания, смысла и его носителя. Книга в век высоких технологий не обязательно должна быть фолиантом из картона и бумаги, так же как музыка больше не привязана к пластинке или диску. Что дальше на этом пути? Какие еще чудеса могут устроить с вещным миром пара тысяч четырехъядерных процессоров, наделенных миллионом гигабайт памяти? И как тридцать лет назад было невозможно представить себе почту, приходящую к адресату в момент отправления, так и сейчас мы не можем себе представить путешествие человека как информационной сущности через пространство и время или человеческую память, для удобства хранения отделившуюся от своего носителя, мозга.
